Участник:AverinaAM

 В избранное 
Материал из Интервики
Перейти к: навигация, поиск

Автор проекта[править]

Аверина Мария Александровна

Ментальная карта проекта[править]

Диаграмма связей

Предмет, возраст учащихся[править]

Проект по литературе

Предназначен для учащихся 10 класса.

Тема проекта[править]

ПРОБЛЕМЫ ПОЭТИКИ ДОСТОЕВСКОГО М.М.Бахтин

Название проекта[править]

ПРОБЛЕМЫ ПОЭТИКИ ДОСТОЕВСКОГО

Краткая аннотация проекта[править]

Одним из литературно-философских богов "Русского переплета" и его главного редактора является Михаил Бахтин. У нас тоже есть что сказать по этому поводу.

В чем суть главной достоеведческой концепции Бахтина? Она в том, что Достоевский выступил творцом новой, полифонической формы романа,сознательно предусматривающей столкновение различных точек зрения на любой из поднимаемых в романе вопросов. В отличие от романов обычного монологического типа, где все подчинено воле автора, роман Достоевского, по Бахтину, делает самостоятельным любой образ, любую идею, включенную в повествование. Герой произведения приобретает полную самостоятельность по отношению к другим героям и к самому автору. Автор же как бы добровольно отказывается от власти над своими героями, предоставляя им свободу, единственным обладателем которой (в романе традиционного монологического типа) был он сам. Слово героя о человеке, о мире становится таким же полновесным, как авторское слово. "Оно не подчиняется объектному образу героя, как одна из его характеристик, но и не служит рупором авторского голоса. Ему принадлежит исключительная самостоятельность в структуре произведения, оно звучит как бы рядом с авторским голосом и особым образом сочетается с ним и полновесными голосами других героев". Если исходить из Бахтина, главной причиной разночтений Достоевского является пристрастное совмещение читателем голоса"своего" героя с голосом самого автора, отчего и создается впечатление, что наследие Достоевского мировоззренчески эклетично. На самом же деле творчество Достоевского представляет, по Бахтину, полноценное идейно-художественное единство, но единство высшего порядка, где идеологические компоненты объединены не по принципу иерархического соподчинения, но по принципу равноправного сочетания:

Основополагающий вопрос[править]

• В чем суть главной достоеведческой концепции Бахтина?

Публикация учителя[править]

ПРОБЛЕМЫ ПОЭТИКИ ДОСТОЕВСКОГО[править]

Глава первая. ПОЛИФОНИЧЕСКИЙ РОМАН ДОСТОЕВСКОГО И ЕГО ОСВЕЩЕНИЕ В КРИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ[править]

Творчество Достоевского распалось на ряд самостоятельных и противоречащих друг другу философских построений, защищаемых его героями: Раскольниковым, Мышкиным, Ставрогиным, Иваном Карамазовым, Великим инквизитором и другими. Среди них далеко не на первом месте фигурируют и философские воззрения самого автора. Голос Достоевского для одних исследователей сливается с голосами тех или иных из его героев, для других является своеобразным синтезом всех этих идеологических голосов, для третьих, наконец, он просто заглушается ими. С героями полемизируют, у героев учатся, их воззрения пытаются доразвить до законченной системы. Герой идеологически авторитетен и самостоятелен, он воспринимается как автор собственной полновесной идеологической концепции, а не как объект завершающего художественного видения Достоевского. Для сознания критиков прямая полновесная значимость слов героя разбивает монологическую плоскость романа и вызывает на непосредственный ответ, как если бы герой был не объектом авторского слова, а полноценным и полноправным носителем собственного слова.

Такой подход критической литературы, равно как и непредубежденное восприятие читателей, всегда спорящих с героями Достоевского, действительно отвечает основной структурной особенности произведений этого автора. Достоевский, подобно гетевскому Прометею, создает не безгласных рабов (как Зевс), а свободных людей, способных стать рядом со своим творцом, не соглашаться с ним и даже восставать на него.

Множественность самостоятельных и неслиянных голосов и сознаний, подлинная полифония полноценных голосов действительно является основною особенностью романов Достоевского.

Главные герои Достоевского действительно в самом творческом замысле художника не только объекты авторского слова, но и субъекты собственного, непосредственно значащего слова. Слово героя поэтому вовсе не исчерпывается здесь обычными характеристическими и сюжетно-прагматическими функциями, но и не служит выражением собственной идеологической позиции автора (как у Байрона, например). В этом смысле образ героя у Достоевского – не обычный объектный образ героя в традиционном романе.

Достоевский – творец полифонического романа. Он создал существенно новый романный жанр. Поэтому-то его творчество не укладывается ни в какие рамки, не подчиняется ни одной из тех историко-литературных схем, какие мы привыкли прилагать к явлениям европейского романа. В его произведениях появляется герой, голос которого построен так, как строится голос самого автора в романе обычного типа. Слово героя о себе самом и о мире так же полновесно, как обычное авторское слово; оно не подчинено объектному образу героя как одна из его характеристик, но и не служит рупором авторского голоса. Ему принадлежит исключительная самостоятельность в структуре произведения, оно звучит как бы рядом с авторским словом и особым образом сочетается с ним и с полноценными же голосами других героев.

Та позиция, с которой ведется рассказ, строится изображение или дается осведомление, должна быть по-новому ориентирована по отношению к этому новому миру – миру полноправных субъектов, а не объектов.

Таким образом, все элементы романной структуры у Достоевского глубоко своеобразны; все они определяются тем новым художественным заданием, которое только он сумел поставить и разрешить во всей его широте и глубине: заданием построить полифонический мир и разрушить сложившиеся формы европейского, в основном монологического (гомофонического) романа.

С точки зрения последовательно-монологического видения и понимания изображаемого мира и монологического канона построения романа мир Достоевского может представляться хаосом, а построение его романов – каким-то конгломератом чужеродных материалов и несовместимых принципов оформления. Только в свете формулированного нами основного художественного задания Достоевского может стать понятной глубокая органичность, последовательность и цельность его поэтики.

Глава вторая. ГЕРОЙ И ПОЗИЦИЯ АВТОРА ПО ОТНОШЕНИЮ К ГЕРОЮ В ТВОРЧЕСТВЕ ДОСТОЕВСКОГО[править]

Основные тезисы, изложенные в прошлой главе: самостоятельность героя в условияx полифонического замысла, особая постановка идеи и новые принципы связи, образующие целое романа. Разберём подробнее героя. Достоевский изображает не «бедного чиновника», но самосознание бедного чиновника (Девушкин, Голядкин, даже Прохарчин). Мы видим не кто он есть, а как он осознает себя. Гоголевский герой становится героем Достоевского, но мир в первыx произведенияx Достоевского всё ещё остаётся гоголевским.

Вся художественная конструкция романа Достоевского направлена на раскрытие и уяснение слова героя. Своего рода моральные пытки, которым подвергает своих героев Достоевский, чтобы добиться от них слова самосознания, доходящего до своих последних пределов, позволяют растворить все вещное и объектное, все твердое и неизменное, все внешнее и нейтральное в изображении человека в сфере его самосознания и самовысказывания.

Главный пафос всего творчества Достоевского есть борьба с овеществлением человека, человеческих отношений и всех человеческих ценностей в условиях капитализма.

Сознание творца полифонического романа постоянно и повсюду присутствует в этом романе и в высшей степени активно в нем.

Автор вступает в некую полемику с героем.


Глава третья. ИДЕЯ У ДОСТОЕВСКОГО[править]

Герой Достоевского не только слово о себе самом и о своем ближайшем окружении, но и слово о мире: он не только сознающий, – он идеолог. Но слово о мире сливается с исповедальным словом о себе самом. В романах идея становится почти героиней произведения. Достоевский умел именно изображать чужую идею, сохраняя всю её полнозначность, но в то же время сохраняя и дистанцию, не утверждая и не сливая ее с собственной идеологией. Образ идеи неотделим от образа человека – носителя этой идеи.

Человеком идеи может быть только незавершимый и неисчерпаемый «человек в человеке». В главныx герояx Достоевского есть «мысль великая и неразрешенная», и всем им прежде всего «надобно мысль разрешить». И в этом разрешении вся их подлинная жизнь и собственная незавершенность. Идея существует не в индивидуальном сознании, а в диалогическом общении между сознаниями. Идея хочет быть услышанной, понятой и «отвеченной» другими голосами с других позиций.

Мы должны рассматривать идеи самого Достоевского-мыслителя как идеи-прототипы некоторых образов идей в его романах (образов идей Сони, Мышкина, Алёши Карамазова).

В диалогах героев нет отдельных мыслей и положений. Они никогда не спорят по отдельным пунктам, а всегда цельными точками зрения, вкладывая себя и свою идею целиком даже в самую краткую реплику. Они почти никогда не расчленяют и не анализируют свою целостную идейную позицию.


Глава четвёртая. ЖАНРОВЫЕ И СЮЖЕТНО- КОМПОЗИЦИОННЫЕ ОСОБЕННОТИ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ДОСТОЕВСКОГО[править]

Авантюрный роман сильно повлиял на творчество Д. Он воспроизвёл типичные фабулы авантюрной литературы. Помимо таинственных преступлений и массовых катастроф, титулов и неожиданных состояний, мы находим здесь типичнейшую черту мелодрамы – скитания аристократов по трущобам и товарищеское братание их с общественными подонками. Это нужно, чтобы заинтересовать читателя, довести образы и явления обыденной действительности до границ фантастического и внести искру симпатии к униженным и оскорблённым, считает Гроссман. Однако, это не основные функции.

Герои размещены сюжетом и могут существенно сойтись друг с другом лишь на определенной конкретной почве. Их взаимоотношения созидаются сюжетом и сюжетом же завершаются.«Сюжет – не только их одежда, это тело и душа их. И обратно: их тело и душа могут существенно раскрыться и завершиться только в сюжете».

Авантюрный сюжет у Достоевского сочетается с глубокой и острой проблемностью; более того, он всецело поставлен на службу идее: он ставит человека в исключительные положения, раскрывающие и провоцирующие его, сводит и сталкивает его с другими людьми при необычных и неожиданных обстоятельствах именно в целях испытания идеи и человека идеи.

Карнавализованность. Типичный для мепиппеи диалогизованный и двусмыленный словесный стиль и тон рассказа. Мениппея, в том числе и античная, – в какой-то мере пародирует себя самое. Это один из её жанровых признаков.

+ Достоевский великий мастер анакризы.


Глава пятая. СЛОВО У ДОСТОЕВСКОГО[править]

Разнообразие типов и разновидностей слова, данныx в наиболее резком выражении. Преобладает разнонаправленное двуголосое слово, притом внутренне диалогизованное, и отраженное чужое слово: скрытая полемика, полемически окрашенная исповедь, скрытый диалог. Постоянное и резкое чередование различных типов слова. Своеобразие Достоевского – в особом размещении этих словесных типов и разновидностей между основными композиционными элементами произведения.

Основными являются динамические, напряженнейшие связи между высказываниями, между самостоятельными и полноправными речевыми и смысловыми центрами, не подчиненными словесно-смысловой диктатуре монологического единого стиля и единого тона.

Речевой стиль, определяемый напряженным предвосхищением чужого слова. В «Бедных людях» начинает вырабатываться «приниженная» разновидность этого стиля – корчащееся слово с робкой и стыдящейся оглядкой и с приглушенным вызовом.

В «Двойнике» речь Голядкина стремится:

а) симулировать свою полную независимость от чужого слова.

б) спрятаться от него, зарыться в толпу, стать незаметным

в) подчиниться ему

В рассказе мы не найдем ни одного момента , выходящего за пределы самосознания Голядкина, ни одного слова и ни одного тона , какие уже не входили бы в его внутренний диалог с самим собою или в его диалог с двойником. Второй голос есть у каждого героя Достоевского.

Момент обращения присущ всякому слову у Достоевского, слову рассказа в такой же степени, как и слову героя. У него есть лишь слово — обращение, слово, диалогически соприкасающееся с другим словом, слово о слове, обращённое к слову.

Монологическое слово Раскольникова диалогизировано и живою личной обращенностью ко всему тому, о чем он думает и говорит. Он не мыслит о явлениях, а говорит с ними. Так он обращается к себе самому.

Мышкин – носитель проникновенного слова, способного активно и уверенно вмешиваться во внутренний диалог другого человека, помогая ему узнавать свой собственный голос.

Диалог у Достоевского Быть – значит общаться диалогически. Когда диалог кончается, всё кончается. Всё в романах Достоевского сходится к диалогу. Диалог всегда внесюжетен. Основная схема диалога – противостояние человека человеку, как противостояние «я» и «другого».

ЗАКЛЮЧЕНИЕ[править]

В нашей работе мы попытались раскрыть своеобразие Достоевского, как художника, принесшего с собою новые формы художественного видения и потому сумевшего открыть и увидеть новые стороны человека и его жизни. Наше внимание было сосредоточено на той новой художественной позиции, которая позволила ему расширить горизонт художественного видения, позволила ему взглянуть на человека под другим углом художественного зрения.

Продолжая «диалогическую линию» в развитии европейской художественной прозы, Достоевский создал новую жанровую разновидность романа – полифонический роман, новаторские особенности которого мы старались осветить в нашей работе. Создание полифонического романа мы считаем огромным шагом вперед не только в развитии романной художественной прозы, то есть всех жанров, развивающихся в орбите романа, но и вообще в развитии художественного мышления человечества. Нам кажется, что можно прямо говорить об особом полифоническом художественном мышлении, выходящем за пределы романного жанра. Этому мышлению доступны такие стороны человека, и прежде всего мыслящее человеческое сознание и диалогическая сфера его бытия, которые не поддаются художественному освоению с монологических позиций.

В настоящее время роман Достоевского является, может быть, самым влиятельным образцом на Западе. За Достоевским как художником следуют люди с различнейшими идеологиями, часто глубоко враждебными идеологии самого Достоевского: порабощает его художественная воля, открытый им новый полифонический принцип художественного мышления.

Но значит ли это, что полифонический роман, однажды открытый, отменяет как устаревшие и уже ненужные монологические формы романа? Конечно, нет. Никогда новый жанр, рождаясь на свет, не отменяет и не заменяет никаких ранее уже существовавших жанров. Всякий новый жанр только дополняет старые, только расширяет круг уже существующих жанров. Ведь каждый жанр имеет свою преимущественную сферу бытия, по отношению к которой он незаменим. Поэтому появление полифонического романа не упраздняет и нисколько не ограничивает дальнейшего и продуктивного развития монологических форм романа (биографического, исторического, бытового, романа-эпопеи и т.д.), ибо всегда останутся и будут расширяться такие сферы бытия человека и природы, которые требуют именно объектных и завершающих, то есть монологических, форм художественного познания. Но, повторяем еще раз мыслящее человеческое сознание и диалогическая сфера бытия этого сознания во всей своей глубине и специфичности недоступны монологическому художественному подходу. Они стали предметом подлинно художественного изображения впервые в полифоническом романе Достоевского.

Итак, ни один новый художественный жанр не упраздняет и не заменяет старых. Но в то же время каждый существенный и значительный новый жанр, однажды появившись, оказывает воздействие на весь круг старых жанров: новый жанр делает старые жанры, так сказать, более сознательными; он заставляет их лучше осознать свои возможности и свои границы, то есть преодолевать свою наивность. Таково было, например, влияние романа, как нового жанра, на все старые литературные жанры: на новеллу, на поэму, на драму, на лирику. Кроме того, возможно и положительное влияние нового жанра на старые жанры, в той мере, конечно, в какой это позволяет их жанровая природа; так, можно, например, говорить об известной «романизации» старых жанров в эпоху расцвета романа. Воздействие новых жанров на старые в большинстве случаев содействует их обновлению и обогащению. Это распространяется, конечно, и на полифонический роман. На фоне творчества Достоевского многие старые монологические формы литературы стали выглядеть наивными и упрощенными. В этом отношении влияние полифонического романа Достоевского и на монологические формы литературы очень плодотворно.

Полифонический роман предъявляет новые требования и к эстетическому мышлению. Воспитанное на монологических формах художественного видения, глубоко пропитанное ими, оно склонно абсолютизировать эти формы и не видеть их границ.

Вот почему до сих пор еще так сильна тенденция монологизовать романы Достоевского. Она выражается в стремлении давать при анализе завершающие определения героям, непременно находить определенную монологическую авторскую идею, повсюду искать поверхностное жизненное правдоподобие и т.п. Игнорируют или отрицают принципиальную незавершенность и диалогическую открытость художественного мира Достоевского, то есть самую сущность его.

Научное сознание современного человека научилось ориентироваться в сложных условиях «вероятностной вселенной», не смущается никакими «неопределенностями», а умеет их учитывать и рассчитывать. Этому сознанию давно уже стал привычен эйнштейновский мир с его множественностью систем отсчета и т.п. Но в области художественного познания продолжают иногда требовать самой грубой, самой примитивной определенности, которая заведомо не может быть истинной.

Необходимо отрешиться от монологических навыков, чтобы освоиться в той новой художественной сфере, которую открыл Достоевский, и ориентироваться в той несравненно более сложной художественной модели мира, которую он создал.

Изображение[править]

Ошибка создания миниатюры: Файл не найден


Фильм о Бахтине М.М.[править]

[1] Фильм

Полезные ресурсы[править]

1. [2]

2. [3]

3. [4]

4. [5] Книга