Книга «Внушение и его роль в общественной жизни», Глава 4

 В избранное 
Материал из Интервики
Перейти к: навигация, поиск

Книга «Внушение и его роль в общественной жизни», Глава 4

Эпидемии кликушества и порчи[править]

Наше современное кликушество в русском народе не есть ли тоже отражение средневековых демонопатических болезненных форм? В этом отношении авторы, изучавшие проявления кликушества, не без основания сравнивают или даже отождествляют это состояние с демономанией средних веков или бесоодержимостью.

По словам д-ра Краинсного, имевшего возможность исследовать эпидемии кликушества на местах их развития, «кликушество, начиная с XVI века по настоящее время, составляет явление русской народной жизни, игравшее и играющее в ней далеко не последнюю роль. Несмотря на значительный прогресс, имевший место за последние десятилетия в культуре русского народа; кликушество и в настоящее время проявляется в той форме, как оно нам известно по литературным источникам XVI и XVII века».

«Распространено кликушество по всей России, преимущественно на Севере и в Великороссии. Особенно много кликуш в Московской, Смоленской, Тульской, Новгородской и Вологодской губерниях, хотя и все вообще соседние с Московской губернии отдают кликушеству изрядную дань. К югу много кликуш находим в Курской губернии; но далее в Харьковской и южных губерниях кликуши становятся очень редкими и постепенно исчезают. На западе есть центр, куда стекается много пришлых со всей России кликуш, это — Киево-Печерская лавра. Но в юго-западном и северо-западном крае, несмотря на существующие там понятия о колдовстве, кликушество в чистой форме не встречается. Зато по всему северу России и далее на восток по всей Сибири кликушество широко распространено, составляя обыденное явление народной жизни. На севере распространена особая форма кликушества в виде томительной икоты. Инересно, что в несколько измененной форме оно встречается у лопарей, а на востоке у киргизов».

Само по себе кликушество есть не что иное, как разновидность истерической одержимости, принимающая своеобразную форму, благодаря воззрениям простого народа, допускающим возможность «порчи людей» различными способами со стороны мнимых колдунов и ведьм, что и приводит к развитию приступов истерии разнообразными судорогами и кривляниями и с выкликаниями имен лиц, по мнению больных их испортивших, особенно во время наиболее торжественных молитвословий в церквах.

Наиболее частая и типическая форма кликушного припадка состоит в том, что кликуша начинает «кричать на голоса» — симптом, от которого болезнь и получила свое название. Иногда кликуша произносит «бессмысленные звуки с различными переливами и интонацией... Крик этот напоминает всхлипывание, голоса животных, собачий лай или кукуканье, очень часто он прерывается громким иканием или рвотными звуками... В других случаях кликуша сразу начинает выкрикивать определенные слова... Содержание выкрикиваемых слов весьма различно. Чаще всего она кричит: «Ой, лихо мне, ой тяжко, страда-а-аю» и т.д. Иногда же сразу начинает выкрикивать, что в нее насадили чертей, что ее испортили». При этом кликуша обыкновенно выкрикивает и имя того лица, которое будто бы ее испортило.

Надо впрочем заметить, что припадок редко ограничивается одним криком. Обыкновенно кликуша падает на землю и при продолжающемся выкликивании начинает биться, производя самые разнообразные движения... Кликуша катается по полу, беспорядочно мечется, бьет руками и ногами об пол, извивается… Движения эти то усиливаются, то стихают. Продолжительность припадка от 10 минут до 2-3 часов.

В случаях, бывших под моим наблюдением, кроме описанных явлений, я должен отметить еще особенное кривляние лица во время кликушного припадка. Действительно, наблюдая кликушу во время припадка, можно поражаться иногда теми отвратительными гримасами, которые она проделывает. Заслуживает далее внимания то обстоятельство, что кликуши, по крайней мере в моих случаях, обнаруживали амнезию всего припадочного состояния, если конечно оно достигает своего полного развития. Что касается условий развития кликушества в народе, то и здесь влияние внушенных ранее, привитых идей на проявление болезненных состояний неоспоримо.

Известно, что такого рода больные во время церковной службы при известных возглашениях подвергаются жесточайшим истерическим припадкам. И здесь повторяется то же, что было и в средние века. Несчастные больные заявляют открыто и всегласно о своей бесоодержимости; во время же припадков говорят как бы от имени сидящего в них беса.

Эпидемия кликушества в России прививалась издавна то в той, то в другой местности.

«В хуторе Букреевском Екатеринославской губернии весною 1861 года на людях появилась болезнь, от которой заболевающие падают без чувств на землю и одни из них хохочут, другие плачут, некоторые лают по-собачьи и кукукают по-птичьи и в припадке болезни рассказывают, как они попорчены и кто еще через несколько суток будет поражен такою болезнью, причем некоторые из предсказаний скоро сбывались. Пораженных такой болезнью 7 душ».

Одна из таких эпидемий кликушества, развившаяся в 1879г. в деревне Врачево Тихвинского уезда Новгородской губернии, кончилась даже сожжением подозреваемой в «порче людей» крестьянки Игнатьевой. «Убеждение, что Игнатьева колдунья находило себе поддержку в нескольких случаях нервных болезней, которым подвергались крестьянки той местности, где поселилась Игнатьева. Около Крещения 1879 г. Игнатьева приходила в дом к крестьянину Кузьмину и просила творогу, но в этом ей отказали; вскоре после того заболела его дочь, которая в припадке выкликала, что попорчена Игнатьевою. Такою же болезнью была больна крестьянка деревни Передниково Марья Иванова. Наконец, в конце января 1879 г. в деревне Врачево заболела дочь крестьянки Екатерина Иванова Зайцева, у которой ранее того умерла от подобной же болезни родная сестра, выкликавшая перед смертью, что попорчена Игнатьевой». Так как Иванова выкликала, что попорчена Игнатьевою, то ее муж, отставной рядовой Зайцев, подал жалобу уряднику, который и приезжал во Врачево для производства дознания за несколько дней до сожжения Игнатьевой. «Крестьянин Никифоров просил крестьян защитить его жену от Игнатьевой, которая будто бы собирается ее испортить, как об этом выкликала больная Екатерина Иванова. Игнатьеву заперли в хате, заколотили окна и сожгли. 3-х участников приговорили к церковному покаянию, остальные признаны невиновными».

Между прочим, одна из недавних эпидемий кликушества развилась с чрезвычайной быстротой во время свадебного пиршества в с. Б. Петровском Подольского уезда Московской губернии. Начавшись с невесты, болезнь перешла затем к жениху и охватила 15 лиц, участвовавших в пире.

Другая эпидемия, развившаяся несколько лет спустя также во время свадебных пиршеств и также в Подольском уезде Московской губернии, ограничилась четырьмя лицами.

Русская литература обладает вообще многочисленными описаниями эпидемий кликушества, но из них лишь немногие были предметом медицинского наблюдения.

Из медицинских сочинений, которые останавливаются на кликушестве, мы упомянем здесь о работах И. Д. Любимова, Клементовского, Штейнберга, Яковенко, Краинского, Никитина и Попова.

Все лица, которые пожелали бы в исторической последовательности проследить у нас развитие эпидемий этого рода, найдут материал в книге Н.Краинского «Порча, кликуши и бесноватые» (Новгород, 1900), которому пришлось исследовать по поручению Медицинского Департамента одну из эпидемий такого рода, развившуюся несколько лет тому назад в Смоленской губернии. Тот же автор несколько времени спустя мог наблюдать другую эпидемию кликушества в д. Большой Двор Тихвинского уезда Новгородской губернии. Нет сомнения, что эти эпидемии всегда и везде развивались под влиянием поддерживаемого в народе верования о возможности порчи и бесоодержимости, в чем немалую роль сыграло наше духовенство. Для пояснения того, какую роль играет внушение и самовнушение при развитии эпидемий порчи и кликушества, я приведу здесь из того, что мною раньше сказано по этому поводу, нижеследующие строки: Не подлежит сомнению, что психическая сторона так называемой порчи и кликушества, как и бесноватости, черпает свои особенности в своеобразных суевериях и религиозных верованиях народа. В простом народе лежит глубокое верование о возможности болезненных проявлений под влиянием овладевания человеком со стороны нечистой силы. Как вследствие веры в Бога является убеждение о возможности происхождения болезней, вследствие божьего гнева и наказания, так и вследствие веры в нечистую силу могут происходить болезненные явления. При этом не только сам дьявол может воздействовать на человека (отсюда так называемое «дьявольское наваждение»), но он может пользоваться для этой цели предавшимися ему людьми, известными под названием колдунов и ведьм.

Причинение вреда здоровью другим теми или другими способами и составляет, по признанию народа, так называемую «порчу», нередко выражающуюся в форме кликушества. Этим воззрением объясняется не только характер бредовых идей о порче, о вселении нечистой силы во внутрь тела, но и все другие характерные явления в поведении кликуш, порченых и бесноватых, так например, их своеобразная боязнь всего, что верою народа признается святым, наступление припадков в церкви при пении «херувимской», при известных молитвословиях во время служения молебнов и при отчитывании, их выкликания и непереносливость того лица, которое они обвиняют в порче и в причинении им бесоодержимости, часто наблюдаемая наклонность к произношению бранных и неприличных слов, поразительное богохульствование и святотатственное поведение против икон, склонность некоторых из кликуш к прорицанию и т.п. Сюда принадлежит и боязнь табака, наблюдаемая у некоторых кликуш, как заимствование от сектантов. Известно, что курение табака, по взгляду многих сектантов, которых народ вообще именует «еретиками», есть дело рук антихриста, а потому они не только не употребляют табака, но и не допускают его в свои избы. Поэтому боязнь табака у кликуш выражает как бы принадлежность их к ереси, что в глазах простого народа почти равносильно богоотступничеству.

Своеобразным толкованием происхождения кликушества объясняется и взгляд народа, что кликуша не может быть вылечена врачебным вмешательством, «порча» может быть снята тем же колдуном или ведьмой или каким-либо другим более сильным Колдуном, или же наконец путем чудесного исцеления при проявлении Божественной благодати.

Что касается до самой натуры кликушества, то в настоящее время еще нет полного согласия между авторами, писавшими о кликушестве. Клементовский, Штейнберг и Никитин признают его за проявление истерии, другие же, как например Краинойог, рассматривают его как своеобразное болезненное состояние, развивающееся на почве сомнамбулизма (в смысле Шарко). На основании своих наблюдений, сделанных над кликушами, исследованными в клинике, я прихожу к выводу, что кликушество представляет собою своеобразный истерический психоз, в котором бред находится в тесной связи с истерическими судорогами и сомнамбулическими приступами истерического же характера.

Ввиду всего вышесказанного нельзя не согласиться с тем, что кликушество, являясь своеобразным истерическим психозом, в значительной мере обязано своим происхождением бытовой стороне жизни русского народа. Очевидно, что своеобразные суеверия и религиозные верования народа дают психическую окраску того болезненного состояния, которое известно под названием порчи, кликушества и бесноватости.

Глубоко интересен вопрос о развитии кликушества и бесоодержимости в нашем народе. В этом отношении играет, по-видимому, огромную роль невольное самовнушение и внушение, испытываемое отдельными лицами при различных условях.

Но кроме привившейся тем или иным путем идеи о порче в развитии кликушества большую роль играет и элемент подражания или заразы. Кликушами делаются только те истерические женщины, которые вместе с идеей о порче видели и осязательные примеры действия порчи в своем прошлом. Описание бесноватости в священных книгах, рассказы о порче и бесоодержимости и вера в колдунов и ведьм, передаваемые из уст в уста в простом народе, особенно же поражающие картины кликушества и бесоодержимости, которые приходится видеть русской крестьянке в церкви, — картины, которые надолго запечатлеваются в душе всякого, кто имел случай наблюдать неистовство кликуш и бесноватых, особенно же их неслыханные богохуления и осквернение святынь, действующих на расположенных лиц наподобие сильного и неотразимого внушения. Еще более поражающим образом должны действовать тягостные картины беснования кликуш во время публичных отчитываний, которые даже и при счастливом исходе в смысле исцеления от кликушества еще более укрепляют в простом народе веру в бесоодержимость. В этом отношении глубоко знаменательно замечание автора, что большую, если не первенствующую, роль в развитии кликушества в России играют монастыри, особенно московские и окрестных губерний.

Будучи сам свидетелем такого рода отчитываний порченых и бесноватых в отдаленных монастырях европейской России, я вполне разделяю взгляд автора о значении монастырей как распространителей порчи и бесоодержимости в населении.

«Уже в течение нескольких веков сюда (то есть к московским монастырям), говорит д-р Краинский, стекаются на богомолье кликуши со всех сторон России с надеждою получить исцеление. Здесь их отчитывали специальными молитвами монахи, здесь им давались травы и священное масло, а в некоторых монастырях, как, например, в Москве в Симоновском монастыре, для бесноватых и теперь служится обедня и отец Марк отчитывает их специально в течение шести недель. По монастырям во время службы, на крестных ходах и богомольях у чудотворных икон можно видеть массу кликуш, впадающих в состояние припадков. Эти припадки сильно поражают производимым ими впечатлением воображение окружающих, и бурная картина виденного припадка хорошо запечатлевается в памяти простодушной поселянки, пришедшей на поклонение святыне из глухой русской деревни. Здесь большинство русских кликуш воспринимает и бессознательно обучается тем проявлениям болезни, которые они позже, когда становятся сами кликушами, воспроизводят благодаря болезненному подражанию». Немало кликуш стало собираться в последнее время и в Сарове, особенно со времени открытия в нем мощей св. Серафима, как мы в том можем убедиться из работы д-ра Никитина, врача нашей клиники, на месте изучавшего кликуш, бывших в Сарове.

При существовании религиозного внушения о возможности порчи и бесоодержимости, очевидно, достаточно для предрасположенной личности уже самого незначительного повода, чтобы развилась болезнь. Если такая личность случайно взяла из рук подозреваемого в колдовстве лица какую-либо вещь или поела его хлеба, выпила воды или квасу из его рук, или даже просто встретилась с ним на дороге, — всего этого уже достаточно, чтобы; болезнь развилась в полной степени. Иногда даже простое воспоминание о тех или других отношениях к мнимому колдуну или ведьме действует наподобие самовнушения о происшедшей уже порче и с этого момента впервые развиваются стереотипные болезненные проявления, которые затем, повторяясь при соответствующих случаях, укрепляются все более и более.

Само собою разумеется, что рассматриваемые состояния при благоприятных условиях легко могут принимать эпидемическое распространение, которое вообще случается нередко при появлении кликуши в том или другом месте; поводов для развития эпидемий в таких случаях может быть множество.

Одна кликуша, как было, например, в селе Ащепкове, во время церковной службы заявляет, что кликать будут вскоре и другие, и уже этого заявления достаточно, чтобы расположенные женщины при общей поддержке убеждения, что в среде их завелся колдун или ведьма, подверглись затем кликушным припадкам. В других случаях достаточно нечаянно пророненного слова или дурного пожелания кому-либо в ссоре, которое, действуя подобно внушению, вызывает затем действительное болезненное расстройство, вселяющее в заболевшем лице ив окружающих его убеждение, что появившееся болезненное расстройство дело рук ведьмы или колдуна, и уже почва для развития эпидемии кликушества и порчи в населении готова.

Так или приблизительно так дело происходит во всех вообще местах, где развиваются подобные же эпидемии.

В этом отношении особенно интересна та поразительная внушаемость, которая, по наблюдениям автора, появляется у кликуш, и то обстоятельство, что у многих из них наблюдаются довольно глубокие степени гипноза, напоминающие, по крайней мере отчасти, те истерические формы гипноза, которые демонстрировал покойный профессор Charcot в Парижском Салпетриере.

Только что указанный факт, без сомнения, достоин большого внимания и притом не только с точки зрения происхождения болезненного состояния, о котором идет речь, но и с точки зрения лечебного значения гипнотического внушения при порче и кликушестве.

Сам народ инстинктивно ищет исцеления от своего недуга, приобретенного, как было выяснено, путем внушения, не столько в лекарственной медицине, сколько в молитвословиях и в отчитывании в монастырях и в других религиозных обрядах и церемониях или же идет к знахарям и так называемым колдунам, где также лечатся наговорами. Очевидно, что внушение, систематически проведенное при условии разобщения кликуш друг от друга и обособления их от здоровых или освободившихся от припадков, с целью устранения от взаимовнушения и влияния одних на других, является одним из важнейших лечебных мероприятий, к которым отныне следует прибегать в каждом случае эпидемии кликушества, порчи и бесноватости.

Само собою разумеется, что порча касается не одних женщин, но и мужчин, и такие лица, получившие порчу по влиянию какого-либо дурного человека, и до сих пор слывут в темной массе русского народа под названием «порченых» и «бесноватых».

Во время отчитываний, которые производятся над такого рода больными еще и теперь в монастырях нашей глухой провинции, можно видеть те ужасные корчи, которым подвергаются такого рода бесноватые при производстве над ними заклинаний, при чем дьявол, вошедший в человека, может быть вызван на ответы и не скрывать своего имени, горделиво называя себя во всеуслышание «Легион» или «Вельзевул» или какими-либо другими библейскими именами.

Все эти сцены, которых очевидцем мне приходилось бывать неоднократно, без сомнения являются результатом внушенных идей, заимствованных из библии и народных верований. Вряд ли можно сомневаться в том, что если бы наши кликуши, которых встречается немало в наших деревнях, жили в средние века, то они неминуемо подверглись бы сожжению на костре.

Впрочем, кликушество в народе, хотя еще и по сие Время заявляет о себе отдельными вспышками эпидемий в тех или других местах нашей провинции, но во всяком случае в настоящее время оно уже не приводит к развитию тех грозных эпидемий, какими отличались средние века, когда воззрения на могучую власть дьявола и бесоодержимость были господствующими не только среди простого народа, но и среди интеллигентных классов общества и даже среди самих судей, которые были призваны для выполнения над колдунами и колдуньями правосудия и удовлетворения общественной совести.

В заключение следует упомянуть, что к порядку родственных с одержимостью явлений принадлежит и шаманство зауральских инородцев: вместе с тем и киргизские бакши (Baksy) не без основания приравниваются к шаманам.

Подробное рассмотрение этого предмета однако завело бы нас слишком далеко; поэтому мы здесь ограничимся лишь указанием, что в развитии тех своеобразных явлений, которые можно наблюдать у шаманов и бакшей, играет также большую роль как внушение, так и самовнушение.