Истории

 В избранное 
Материал из Интервики
Перейти к: навигация, поиск

Истории – Цитаты из историй реципиентов;

Василий Ленский[править]

«"Мы с женой сразу почувствовали, что жалобы на отравление летучими ядами и бактериологическое поражение создают о нас мнение как о психически больных. Мы поняли, в какую ловушку и беззащитность попали. Семью истязали безнаказанно. Мне ещё предстояло узнать, что истязание ребёнка - это зверский расчёт. Меня можно "убрать" в любую минуту. Но невозможно подчинить. В этой шайке неплохие психологи. Они искали уязвимое место. Жена. Ребенок. Девочке 1 год 8 месяцев. Ее личико стало неузнаваемым.
- Папа, я устала, - говорила она, начав есть. И жаловалась на животик.
- Я устала, - говорила она, пройдя 15-20 метров по дороге в детсад и садилась на корточки.
Жена пожелтела и осунулась, но относилась к зверствам как к стихийному бедствию. Ни жалоб, ни упрёков, хотя уже поговаривала о завещании. Ей было двадцать восемь лет. Растаяли крепость и здоровье.
- Лучше бы убили, - часто говорила она безжизненным голосом, просыпаясь утром покалеченная.

Стало вырисовываться трагическое положение семьи. Спецслужбам нужны средства уничтожения и удержания людей в болезнях и страхе. Они получают звания, зарплату, привилегии. В их руках соседи - просто инструмент для преступлений.

29 апреля судьба свела меня с врачом-психиатром Романенко. Причиной было "заявление" в прокуратуру о том, что я якобы избил 15-летнего подростка. Через 4 дня эту "липу" разоблачит патронажная сестра. На поверку "избитого пятнадцатилетнего подростка" вообще не оказалось. Но тогда милиция яростно совала этот "документ" недоумевающему врачу.
- Причём здесь психиатрия? Драки по вашей части, - твёрдо говорил врач. Капитан милиции перешёл на полушёпот и стал совать приказ прокуратуры о госпитализации.
- Я подчиняюсь только приказу 225 Минздрава СССР. Ленский контактен, у него нет ни малейшего отклонения от нормы даже в такой стрессовой ситуации. Наедине со мной, он сказал:
- Я знаю вашу историю. Но это всё, чем я могу вам помочь. Рано или поздно приедет тот, кто им нужен и вас противозаконно госпитализируют. Я знаю, что меня ждут неприятности.
За непослушание Доктора Романенко отправили "в мир иной".

12 мая 1989 года. Дверь в нашу квартиру трещала. За ней пыхтел озверевший участковый милиционер, орудуя топором. Жена плакала. Дочка прижалась к ней в страхе. За дверью что-то выкрикивал врач-психиатр.
- Неспроста засуетились!, - думал я, спокойно сидя в кресле. Ждал, когда они ворвутся в комнату. Меня "избивали" уже третий год. Органы упивались клеветой, фабрикациями, социальным и физическим уничтожением. Работали отлажено. Казалось, что семья раздавлена.
- Главное - не пасть духом, - осмысливал я ситуацию, под хруст извести и алебастра. Я подошёл и вынул ещё державший дверь гвоздодёр. Милиционер от неожиданности оцепенел и вытаращил на меня глаза.
- Проходите, - спокойно сказал я и прошёл вглубь комнаты. Помощник врача - сухощавый казах, стал суетливо крутить мне руки.
- Уберите его, - сказал я врачу.
- Отпустите, - велел он помощнику. Но тот крепко вцепился в мой рукав. Рядом была школа, где я работал. Признаться, мне было неловко перед школьниками. Милиция и психиатры обставили спектакль с грохотом.

Республиканская клиническая психиатрия в Алма-Ате. За колючей проволокой мне сразу заявили, что в этом отделении минимальный срок полгода. В туалет только с разрешения. Из палаты, если так можно назвать забитую кроватями комнату - ни на шаг! Прибежал санитар со шприцем. С "витаминами".
- Без назначения врача - только под личную расписку, - охладил я его.
Пятница, вечер. Врачей не будет два дня. Меня надо было сломить. На моих глазах демонстративно стали бить больных. Приговаривали: - С тобой будет то же самое! Будешь упрямится, будем толкать шланг через нос!
Куражились, но бить как других не осмеливались. Да, их боятся. Чуть что - получай сульфазин в ягодицу! К всеобщему удивлению, в среду меня выпустили. В "психушке" я был всего 4 дня. Но накал страстей был огромный. Жена плакала. В городской прокуратуре ей заявили:
- Из Москвы пришло указание, чтобы жалобы Ленского не рассматривать. Если он ещё пошевелиться, то мы организуем ему уголовное дело.

В октябре 1988 года я тайно уехал в Москву с целью подстраховаться обследованием в независимой психиатрической клинике. Меня направили в 1-ю клиническую психиатрию им.Кащенко. Оставлять семью было трудно. Жена нездорова, измотана экономически и физически. Как и в органах, в психиатрии тоже никакого доступа к документации. Бесконтрольность. Делай всё, что хочешь. В психиатрической больнице для меня отдых. Я был здоров, а таких здесь полно. Не любят в "психушках" настоящих больных. Над ними издеваются. Бьют кому не лень. Если медицинская "обслуга" колотит "Машку" за то, что он выбрасывает в окна бокалы, то "больные" его бьют от скуки. Нравится, когда он кричит "нечеловеческим" голосом.
- В зоне легче, - сказал мне один из пациентов. - После того, как ты определён на своё место, там такого издевательства нет.
Я присматривался к "больным". Кого родственники сдали за пристрастие к спиртному, а кого "упрятали" спецслужбы. Есть и те, кто спрятался сюда, совершив уголовное дело или сбежал из армии. Больных около 60-70%. На обследовании я пробыл 41 день. Манию не обнаружили, но у меня просматривается истощение нервной системы. Жаль, что заключение на руки не выдается."»

Николай Анисимов[править]

«"Я был удивлен, что сотрудники КГБ знают обо мне все. Припомнили и эпизод с "Декларацией" и то, что я отказался голосовать. Предупредили, что если буду негативно высказываться о Советской власти, то меня сделают "подопытным кроликом". Я не поверил им. Да и что такое "подопытный кролик" тогда еще не подозревал. Прошло совсем немного времени, и опять ко мне привязались "хулиганы". От удара по голове потерял сознание. Попал в больницу с диагнозом сотрясение мозга. В палату пришли сотрудники милиции и сказали, чтобы после выписки я зашел в отделение, где будут расследовать случай о нападении. После разговора в милиции, на котором почему-то присутствовал сотрудник госбезопасности, цепочка странных случайностей замкнулась. Я попал в первый круг ада. На выходе из отделения меня поджидала машина "Скорой помощи" и несколько дюжих санитаров. Меня отвезли в психушку. С первых же дней стали колоть какие-то препараты, вызывающие удушье и сильные боли. На просьбы сообщить в Новосибирск матери о своем местонахождении отвечали отказом. Диагноз тоже не называли, смеялись в лицо: "Сумасшедший! Только сумасшедшие ходят жаловаться в ЦК КПСС!" Через несколько месяцев меня поездом переправили в Новосибирскую психбольницу. Но там вышла накладочка - меня признали совершенно здоровым и выпустили. Даже на учет не поставили!

Зато вызовы в местный КГБ продолжались регулярно. Обвиняли в злостной пропаганде против Советской власти, снова угрожали психушкой. После возвращения из "психушки" моя жизнь изменилась. В тот день, когда я собрался идти в отдел кадров, чтобы устроиться на работу, которую потерял за время своих мытарств, раздался телефонный звонок. Незнакомый голос насмешливо предупредил: "Не ходи. Не стоит. Работать не дадим!" Звонок испугал - своими планами о работе я ни с кем не делился. Когда я все-таки стал собираться, мои туфли буквально на глазах стали расползаться, трещать и рваться по швам. За спиной раздался грохот. Это опрокинулись стулья. Стакан с водой, стоявший посредине стола, скользнул к краю, завис на мгновение и упал на пол. Не обращая внимания на взбесившиеся вещи, я достал другие ботинки, но надеть их не смог. Пальцы на ногах вдруг согнулись, будто их свела судорога. Распрямить их было невозможно. Пальцы сжимались каждый раз, когда я собирался обуться. Неведомая сила, мешавшая покинуть квартиру, сбивала с ног упругими ударами. Kогда я прилег на постель, в голове что-то громко щелкнуло и противный писклявый голос зачастил. Я сознавал, что мне противостоит не неведомая сила, а вполне конкретная земная организация. Их технические возможности поражали. Было непонятно, почему они тратят столько средств и времени в общем-то на обыкновенного человека? То, что меня облучают с помощью каких- то приборов, сомнения не вызывало. Меня обрабатывали круглые сутки. По ночам пытали звуками. Духовой оркестр наяривал не переставая. Похоронный марш сменялся Интернационалом, Интервационал - похоронным маршем. Иногда для разнообразия протяжно выла милицейская сирена. Я пробовал затыкать уши. Накрывался подушкой. Ничего нe помогало. Звуки возникала где-то под черепной коробкой как будто туда встроили радиодинамик.

Последствия обработки стали сказываться уже через несколько дней. Я похудел настолько, что одежда болталась на мне, как на швабре. Резко ухудшилось зрение. Мышцы то и дело сводило судорогами. Едва я пытался расслабиться, тело, помимо моей воли, группировалось в какую-то неестественную позу. Холодный пот сменялся невыносимым жаром. Постоянная pвота доводила до изнеможения. Начали выпадать волосы и зубы. На груди появилась язва. Из ушей и носа время от времени тонкой струйкой текла кровь. Кожа шелушилась и кое-где сходила целыми клочьями. В голове "поселились" два голоса - мужской и женский. Сначала они посменно комментировали каждый мой шаг, каждое мое действие. Потом начали приказывать: "Иди направо! Теперь налево! Сделай то-то!" Если я не подчинялся, тело пронизывала непереносимая боль. Голоса смеялись: "Запомни раз и навсегда: каждый шорох, каждое твое движение у нас как на ладони. Твои глаза - наша кинокамера. Hе вздумай что - либо делать без нашего разрешения!" Когда я чувствовал себя совсем плохо и пытался вызвать "Скорую", телефон переставал работать. Когда пытался выйти из дома, меня постоянно что-то удерживало. Tо отключалась память, и я не мог найти найти одежду. Tо у самой двери начиналась неудержимая рвота. Tо заклинивало дверной замок. Невидимые голоса издевались: "Не суетись, подумай о своем будущем! На тот свет всегда успеешь!" Жизнь превратилась в настоящий ад. Я перестал ориентироваться во времени, отличать день от ночи.

Последствия? Я снова оказался в дурке. Одна деталь: среди санитаров, которые перевозили меня, оказался уже знакомый мне милиционер. Ударив меня по лицу, он сказал: "Ну что, скотина диссидентская, власть тебя не устраивала? Сейчас поедешь куда следует!" Мне стали вводить какие-то лжекарства. Мое состояние ухудшилось. Рвач ко мне ни разу не заходил. Через сорок дней меня выпустили. Я уже еле передвигался. Падал чуть ли не на каждом шагу. А внутренние голоса не умолкали: "Это не последняя психушка! Tак и сдохнешь среди помешанных! Скоро арбуз от слона отличить не сможешь!" Голову по-прежнему словно сковывал невидимый обруч. Tело постоянно ощущало воздействие слабого электрического тока. Уверен, что подвергаюсь воздействию биоэлектронного генератора, находящегося на вооружении у спецслужбы. Психотронная обработка продолжается и сегодня, но им меня не сломить." Вот экспертное заключение от 28.06.1991 года, подписанное психиатром, членом исполкома международного независимого исследовательского центра по психиатрии Александром Пащенко. "B результате исследования Н.Анисимова, хронического прогредиентного психического заболевания обнаружить не удалось. Признаков, свидетельствующих о якобы перенесенном ранее психическом нарушении высшей нервной деятельности, в ходе исследования не выявлено. В принудительном медицинском учете и в наблюдении у психиатра не нуждается.»

Алла Петухова[править]

«01.12.2006 в 10 часов в квартиру председателя Московского комитета экологии жилища Петуховой Аллы Яковлевны явились 2 врача и 3 милиционера. Они забрали ее для освидетельства и при необходимости лечения в 6 отделение 13 психбольницы Москвы. Основание: решение Кузьминского суда Москвы от августа 2006. Заседание суда проводилось без приглашения сторон. Судебное решение Петуховой было предъявлено только в день задержания. Московский комитет экологии жилища занимается обобщением и анализом данных о фактах проведения на мирном населении РФ военно-медицинских опытов по созданию и модернизации психофизического оружия, чем и опасен для государственной власти. Вот так сегодня расправляются с активными жертвами психотронных технологий. С теми, кто рассказывает людям о существовании боэлектромагнитного оружия, дистанционном воздействии на человека и животных, негласном терроре неугодных лиц. Как это называется? Психиатрическая нейтрализация обьекта! Принудительная госпитализация в психиатрический стационар председателя МКЭЖ А.Петуховой - показательно-назидательная акция, чтобы другим неповадно было рассказывать о психотронном терроре и жаловаться в милицию по этому поводу. Права человека - это фикция! Даже для тех, у кого есть излучатель. Потому что защиты от этого оружия у него нет! Сегодня он бьет по нам. Завтра будут метелить по нему и его семье. Где гарантии, что этого не случится?»

Инна Попова[править]

«"Мой отец родом из Беларуси, - рассказывает Инна, - он закончил Оренбургское летное училище, женился и по распределению уехал в Казахстан, где я и родилась. Я училась, затем работала в Казахском химико-технологическом институте, а в 1991 году поступила в аспирантуру Московского инженерно-строительного института. В 1991 году, когда стала слышать голоса людей, находящихся за тысячи километров от меня. Инна Попова решила вести дневник. В 1992 году она "услышала" и записала информацию, что ученые казахского университета испытывают новые формы оружия. Речь шла о неких аппаратах, предназначенных для сверхвысокочастотных (СВЧ) и торсионных излучений. "После этого, - вспоминает Инна, - я обращалась к инженерам - радиофизикам, атомщикам и даже попыталась поставить в известность ФСБ, генеральные прокуратуры Казахстана и России. На все запросы приходил одинаковый ответ: "Оружие, действие которого вы описываете, науке не известно."

B 1998 году из районного отделения милиции, куда я пришла, вызванная повесткой, меня насильно во второй раз госпитализировали в психиатрическую больницу. Через три года в Москве мне посоветовали обратиться в Институт теоретической и экспериментальной биофизики. И там, впервые за десять лет, меня поняли и выслушали. Беседовавшие со мной кандидат физико-математических наук Владимир Шорохов и доктор наук Роберт Тигранян более десяти лет занимаются исследованиями механизма слухового эффекта импульсных полей СВЧ. Они подтвердили возникновение слуховых ощущений (радиозвука) при облучении головы человека импульсно-моделированным СВЧ-полем. В настоящий момент главные и единственные доказательства, привезенные Инной в Минск, - это документ, полученный через бюро Интерпола в Казахстане и предоставленный ей лейтенантом российского бюро Интерпола Дмитрием Савиным, и собственная медицинская карточка, распухшая от множества диагнозов. Документ Интерпола подтверждает, что в Казахском химико-техническом институте с 1978 года шли секретные работы по психофизическому дистанционному воздействию на человека. Медицинская карточка фиксирует сердечную недостаточность, прогрессирующее заболевание печени и почек, закисление мышечной ткани, а замеренный уровень радиации у Инны в несколько раз превышает предельно допустимые нормы.»

  • Цитата: Наталья Половко, «Правдивые Истории»;

Татьяна Лоц[править]

«"Я проживаю в Берлине. С 1997 года немецкие спецслужбы начали проводить над мной эксперименты по контролю разума. В то время я училась в Грюнау, в частной академии. Я стала чувствовала какое-то воздействие на мозг. У меня нарушилась концентрация, и я не могла сосредоточиться. В голове стал звучать чей-то голос, призывающий к сотрудничеству с немецкими спецслужбами. Появилась сонливость. В ногах и руках стало возникать чувство тяжести. Появились боли в сердце, зубная боль, давящую боль на переднюю часть головы и затылок. Врачи не могли объяснить такое резкое ухудшение моего здоровья. Я ощущаю сильное облучение мозга, которое сопровождается сильным жжением и острой болью в различных частях головы. Пытки происходят в основном ночью. Я просыпаюсь от боли и практически не сплю или сплю очень мало.

13.02.2000 года германскими спецслужбами была сделана попытка полного контроля над моим сознанием путем облучения мозга и прямого внедрения в сознание внешних приказов. Днём мне приказали позвонить моему мужу Владимиру Шаша, который собирался приехать ко мне на постоянное место жительства из России. Затем мне приказали привести в порядок мою комнату, собрать мусор, одеться, надеть комнатные тапочки и шляпу, которую надвинуть на глаза. Не закрывая двери своей квартиры выйти на улицу и идти вперёд. Как запрограмированная машина я выполнила все их команды, вышла на улицу. Там мне сказали, что будут вести меня дальше. Повинуясь их командам, я пошла по направлению к брату. Он жил от меня на расстоянии 200-300 метров. Идя в этом направлении, я упала. Потом встала, пошла дальше, ударяясь во что-то. Метрах в 100 от моего дома я очнулась. Меня за руки держали полицейские. Они повели меня к своей машине и сказали, что отвезут в больницу. На просьбы отпустить меня, чтобы закрыть входную дверь квартиры или отвезти меня к моему брату они не реагировали.

Меня привезли в психиатрическую клинику по адресу Brebacher Weg 41 и передали дежурному врачу. Та начала меня расспрашивать. Я рассказала, что у меня последнее время сильно болела голова, и что я плохо спала. О действительной причине такого состояния я умолчала, так-как понимала к чему это может привести. На просьбу отпустить меня домой мне ответили отказом. Тогда я попросила сообщить о месте своего нахождения брату. Врач выполнила мою просьбу. Вскорее брат приехал ко мне. Его также начали расспрашивать обо мне. Он подтвердил всё то, что я уже рассказала раньше. Несмотря на это, врач настойчиво предлагала мне остаться в клинике. Мой брат сказал ей, что если меня с ним не отпустят, он обратится к адвокату. После консультации с кем-то по телефону, врач отпустила меня, взяв расписку об отказе от лечения. Мне также была дана копия протокола происшествия. Я считаю, что немецкими спецслужбами в отношении меня была проведена грубая провокация. Ее цели: демонстрация абсолютной власти надо мной и угроза помещения в психиатрическую клинику, если я буду жаловаться."»

Евгения Крамарова[править]

«Подвергалась и подвергаюсь облучению. Кроме того, мучают голосами - это как радиотелефон, встроенный в голову. Изощренно пытают спецчастотами. Я жаловалась, за это трижды отсидела в Кащенко. Эмигрировала в Израиль, но там то же самое.»

Бригитта Альтхоф[править]

«"Однажды я заметила, что со мной происходит что-то необычное. Меня кидало в жар, я сильно потела, меня тошнило, кружилась голова, останавливалось сердце. Это длилось недолго. Потом все стало нормально. Но вскорее эти симптомы усилились. И добавились новые. Спокойные паузы стали значительно короче. В тело вонзались уколы, голова раскалывалась от боли. Сначалa это происходило только ночью, потом круглосуточно. Когда я рассказывала об этом другим людям, то они смотрели на меня так, что и без слов было ясно, что они обо мне думают. Они говорили, что этого не может быть. Что это связано с психикой. Что это параноидальная галлюцинация. Что я сильная, и переборю это состояние. Oдин инженер, к которому я обратилась за советом, рассказал мне об электромагнитном оружие. О приборах, которые разрабатывались в психиатрии для |лечения" людей от всевозможных маний. Он показал мне письма от жертв этих экспериментов. Вот одно из них.

Один из людей, подвергаемый пыткам облучением, рассказывает о самом страшном нарушении прав человека в Европе. Сначала он обратился к врачу, который ничего у него не нашел. Затем - в полицию, где его высмеяли. Он стал писать заявления, но ответа не получал. Он обратился в уголовную полицию. Там ему посоветовали переехать в другое место. Этот человек жаловался: "Почему меня подвергают облучению? Я постоянно нахожу на своём теле красные и кроваво-красные пятна. Эти "попадания" выглядели как обожжённые точечные раны. Чтобы избежать облучения, я спал на полу в разных углах. Спал на балконе, в деревянной пристройке, на гумне, во дворе, на сеновале, даже в курятнике."

Преступники облучают свои жертвы, используя рельеф местности, припаркованные и движущиеся автомобили, квартиры. Они облучают свои жертвы в магазинах, банках, в парикмахерских и на прогулке. Они преследуют их на автомобильных трассах, мучают в отпуске в оттеле и на экскурсиях. Однажды мне позвонил врач. Сказал, что придет меня обследовать. Я засмеялась и ответила, что не нуждаюсь в его услугах. А если врач мне будет нуже, то я сама его найду. Этот врач был направлен ко мне из министерства Здравохранения. Это произошло после появления жалоб насчет облучения. Я использовала своё право на просмотр медицинских заключений и была просто ошарашена. Я узнала, что страдаю манией преследования и нуждаюсь в опёке и лечении. Что для этого уже были выделены специальные медработники. Четыре раза эти преступники, используя свои обычные приёмы, пытались навязать мне медицинское обслуживание.

Соседи, врачи, судьи с коварностью готовы были поддержать эти игры. Тем временем террор продолжался. Электрические импульсы |танцевали" на моём носу, на губах, падали на одеяло, ударяли в уши и глаза. Боль делает меня беспомощной и злой. Облучение не создаёт шума. Проходит сквозь стены. Что это за приборы, которые вызывают такую различную реакцию организма? То повышается температура тела, и выделяется сильный пот, то сильно тошнит, то появляется головокружение вплоть до потери сознания, то начинается понос, то схватывает судорга мышц, то мучают сильные режущие боли в кишечнике, острые боли в сердце, боль в области головы, руках, ногах, гениталиях. Это дьявольские пытки, но никто не хочет в это верить! "Этого не может быть, сходите к психиатру!" - советуют мне."»

Игорь Гирич[править]

«"Пора об этом писать, пока нас с вами не изжарили экспериментаторы из ФСБ. Систематически убивая людей, они остаются безнаказанным. У ФСБ немалое государственное финансирование. У нас его нет. Я проживаю в Барнауле. В ночь с 3-го на 4-е ноября 2005 года эти крысы предприняли попытку убить меня. По профессии я физик. Сейчас прихожу к выводу, что это было сделано с помощью СВЧ-излучения. Нет, в тот момент у меня не было с собой детектора излучения. Детектором был я сам. Я почувствовал сильное жжение в теле. Я и раньше сталкивался с подобным оружием ФСБ, а также знакомился с аналогичными сообщениями других людей. Атаки такого рода обычно предпринимаются из соседних, смежных помещений (снизу, сверху или сбоку). Всю ночь я был вынужден провести на улице. В последующие дни я заметил усиленный интерес к себе агентиков ФСБ. И совсем молодых, студенческого возраста, и более старших. Как пеших, передвигавшихся со мной на трамвае, так и прячущихся за стёклами дорогих автомобилей." Раньше я верила заключению судебно-психиатрической экспертизы. Теперь отношусь критически. Лучше прозреть поздно, чем никогда.»